Sunsay в Иркутске

17 октября в «Объекте» все было на своих местах: у диско-шаров есть занятное свойство -- с равной непредвзятостью вписываться в атмосферу как распоследнего блядюжника, так и полудомашнего клуба. На верхнем танцполе перетекала позами разномастная публика: опрятные двуполые особи, периода «хипстерского» взлета московской афиши, взрослые в тюбетейках и вышитых пиджаках, журналье с шампанским, ребята в сурово-спортивном. По телевизору над барной стойкой крутили «King of the Hill»… пили «белые» коктейли, больше обычного, хотя делать это в объекте не более разумно, чем пихать банкноты в стринги провинциальных стриптизерш. На голову давило приторно сладкой завязью из «Kenzo Jungle» и «Capitan Black». Sansay вышел под «Марсельезу».


В третью субботу октября года 2007, стоя в центре салата из человеческих тел, под расхлябанного «Солдата», я смотрела, как завязываются в узлы современная мифология и социальная культурология: у поколения, выросшего на голосе Мурата Насырова («Чип, Чип, Чип, Чип и Дейл к вам спешат» и прочие хиты постсоветского детства) оседает музыкальная взвесь, чтобы лет через десять окончательно затвердеть в памяти о юности и подернуться патиной благородного «а раньше было» в сознание тех, кто застал двухтысячные в последних классах школы и на первых курсах университета. В альбоме «Sunsay» таких песен уже нет, так же как и нет больше тех, кто является носителем иерархированных ценностей под дебильным названием «молодежная субкультура». То, что мы когда-то представляли как борьбу противоположностей наебнулось со своего авторитетного пьедестала и нелепо сучит ножками в ученых монографиях формулой – «молодежь-рок-мракобесие». С отцами уже никто не спорит, их музыку выворачивают и заплетают в свою. Белое отребье не славит долгожданную репатриацию черного братства назад в Эфиопию. «Sunsay» - один из лучших, кто сейчас поет регги по-славянски (я так говорю только потому, что не слышала абсолютно всех) – от музыки черных изгоев осталась первая слабая доля и солнечная вязкость в ногах.

Вязаная шапка набок, в левом серьга; дудки от флейты пикало до волынки, смычковый бас; русский в интонациях от Украины до Индии, через страны Магриба. Отголоски культур без прямых цитат. Если «Stage Action» будут продолжать устраивать просто очень хорошие концерты, не претендующие на «событие года», а вводящие привычку слушать профессиональное, а не «околомузыкальную» ересь по уикендам, местным музыкантам (которые все еще прибывают в гаражном амплуа рок-стар) придется зашевелить обленившейся жопой. Соображение о том, что в Иркутске аудитория не готова слушать что-либо кроме гроулинга под аккомпанемент из звуковой каши со скоростью школярных этюдов Черни* и поэтому отличные ребята вынуждены поощрять низменные вкусы толпы отдает не интеллигентским снобизмом, а последней отчаянной попыткой заштукатурить то, что в сравнение обретает все более четкие конфигурации правды – быстрая и громкая игра на музыкальном инструменте – это не синоним профессионализма, а начальная ступень в овладении инструментом, за которой следует приобретение способности интонирования. 250 человек готовы танцевать под фанк, только музыканты не готовы его играть.

В Иркутске тем вечером было не местечково: пахло солнечными странами, ягодным табаком, люди пили умеренный алкоголь, женщины не зарубались в конвульсиях течкующих самок, в ушах была лилейная музыка выходцев щербатых районов Французских колоний.… Кажется, так должно быть всегда… в алжирском Париже, где в затянувшемся до полудня утре свежая булка и среднего пошиба молодое винцо снимают ночную алкогольно-сигаретную тошноту.


источник: nepokolebim.livejournal.com


Все Публикации →