Интервью @ Красноярск

SunSay. Так называет себя этот человек. Дословно – «говорящее солнце». Человек, интервью с которым должно было состояться в баре «Че Гевара», – музыкант. Его концерты не собирают стадионы, но если люди выбирают именно эту музыку – она звучит в сердце. Перед концертом, с которым группа впервые приехала в наш город, мы поговорили с Андреем Запорожцем (его настоящее имя) о музыкальной жизни и духовном творчестве.

– Андрей, расскажите, пожалуйста, о своем музыкальном проекте. Сейчас вы отделились от Сергея Бабкина (участник группы 5’NIZZA. – Прим. ред.). В первый раз, по-моему, представляете этот проект в нашем городе. Насколько он будет отличаться от того, что мы видели, от «Пятницы»?
– Да, он будет отличаться. Нас, во-первых, шесть человек теперь вместо двух. Ну и стилистически музыка более навороченная, то есть это будет смесь фанка, регги, хип-хопа, пост-рока, немножечко даже просто рока, может быть. И это всё замешено еще с небольшим содержанием фольклора в лице Сергея Клевенского, номинанта на BBC awards. Между прочим, «человек года». Вот. О нем у нас почему-то мало знают, но это музыкант мирового уровня.

– А как вы относитесь к творчеству Сергея Бабкина? Он же тоже начал сольную карьеру?
– Он начал еще до меня.

– Вы слушаете его песни? Вам нравится то, что он делает?
– Слушаю, хожу на концерты по возможности. Некоторые песни очень нравятся, некоторые не очень. Неоднозначно. Серега очень талантливый человек. Разносторонний, активный, талантливый. Я очень люблю этого человека.

– А почему группа распалась?
– Разное видение того, как развиваться дальше. А развитие необходимо. Мне кажется, это здорово, когда группы распадаются в какой-то момент, если перестают развиваться. Потому что это даёт возможность дальнейшего развития творческой индивидуальности. Как правило, группы, продолжающие существовать на волне успеха, перестают делать что-либо интересное. Ну, за очень редким исключением. Так что это нормальная ситуация.

– У вас есть кумиры в музыкальной среде?
– Не могу сказать, чтобы у меня были кумиры. Мне много разной музыки нравится, конечно. Были люди, которые на меня повлияли, безусловно.

– А из музыкальных современников можете про кого-то сказать: «вот эти ребята делают своё дело хорошо, мне нравится, что они делают»?
– Могу, конечно. Из современной музыки я очень люблю Radiohead. По-прежнему. Это люди, которые никогда себе не изменяли. Каждый новый альбом – это что-то удивительное. Они умудряются быть очень популярными и при этом делать абсолютно независимую, не похожую ни на что музыку, очень интересную. Без желания кого-либо удивить чем-то, просто от души. Это, пожалуй, те современники, о ком я могу сказать, что я горжусь, что живу с ними в одно время. Я не про многих могу так сказать. А вообще, из всех групп, которые были в начале 90-х популярны, сейчас практически ни одна не делает что-то интересное. Из современных совсем… Если хотите про наших ребят, «Мои ракеты вверх» мне очень нравятся. Есть группа «…И друг мой грузовик», которая мне всегда нравилась. В общем-то, тоже мои друзья. «Дети пикассо» довольно интересные. Сейчас они вообще в Венгрии живут, делают странную фольклорную музыку, такую армянско-цыганскую.

– Я читала, что вы учились на медицинском факультете.
– Я окончил медуниверситет.

– Да, как педиатр. Почему музыка всё-таки, если так можно выразиться, победила медицину?
– Не знаю, мне было не сразу понятно, что стоило заниматься музыкой. Жаль, что моим родителям это тоже не было понятно. Но когда начало получаться с музыкой, медицина отпала совершенно естественно. И, в общем-то, очень хорошо, что я не стал врачом.

– Почему?
– Я бы мог навредить многим людям. (Смеётся.) Потому что учился я неважно, мне не было интересно совсем. Я был бы плохим врачом наверняка. Врач – это очень серьезная и очень тяжелая профессия. К тому же быть врачом на Украине – это просто нужно быть человеком на грани с апостолом. То есть надо отречься от всего. Когда ты ни хрена не зарабатываешь, при этом должен помогать огромному количеству людей, сидеть всю жизнь в больнице, видеть несчастных бедных людей, которые болеют. Болеют, как правило, самые бедные, самые несчастные люди, которым даже нечего дать тебе. Мой друг просто проработал на скорой помощи несколько лет, – это реальный ад. Это очень тяжело. Я считаю, что врачи должны зарабатывать больше, чем музыканты. Потому что это очень тяжелая и очень важная профессия. Врачи должны очень много зарабатывать. Это будет справедливо. Это профессия, которая очень нужна. Но у нас, во-первых, слишком много вообще врачей выпускается, их столько не нужно, они просто бедствуют, и очень тяжело быть врачом на Украине. Хотя, я думаю, в России ситуация не сильно отличается.

– Кстати, я знаю, что сейчас на Украине пытаются как-то искоренять русский язык. Совсем недавно был принят закон о том, чтобы в школах преподавать только на украинском языке. Как вы к этому относитесь?
– Ну вот, допустим, я вам могу рассказать, как это было в Харькове. Просто преподаватели спрашивали: «Вы хотите на русском или на украинском?» Все кричат: «На ру-усском!» И всё делается на русском – вот и всё.

– То есть игнорируется вводимый порядок?
– Да. Там, где я родился, русский язык всегда был, на украинском никто не разговаривает. Может быть, это не совсем правильно, но так сложилось исторически.
Мне нравится украинский язык, но он мне не такой родной, как русский, я всё равно буду говорить на русском. Я только недавно понял всю прелесть украинского языка, я начал петь на украинском. В принципе, язык очень красивый, он похож на русский, но немножко другой. В общем, ничего плохого в том, чтобы знать украинский, я не вижу, это очень здорово. На западной Украине ситуация совсем другая. Там изначально люди боролись за свою культуру, у них сильнее связь с корнями, для них естественно всё это культивировать. И это тоже не плохо, это нормально. Очень разные ситуации. У нас всегда будут говорить на русском, я уверен, даже несмотря на то, что телевидение всё на украинском. Что бы там ни говорили, в том же Харькове среда совершенно русскоязычная. Да и в Киеве не так уж много людей, говорящих на украинском. Больше, чем в Харькове, но большинство всё равно говорят на русском, хотя это столица Украины. Я не вижу большой разницы между Россией и Украиной. Вот честно, она очень ничтожна, скажем так, даже незаметна. Я имею в виду, что люди сами по себе, даже люди с Западной Украины – мы очень все близки… Люди могут ссориться на каком-то высоком уровне. Но это всё политика, это всё раздуто…

– А что вы думаете о политике, о гражданской позиции? Или музыканты аполитичные люди?
– Гражданскую позицию надо иметь. А проявлять или не проявлять – это дело такое… Я не хочу сейчас быть ЗА кого-то или ПРОТИВ кого-то. Я хочу во всё врубаться и иметь своё мнение по поводу этого. А говорить его или нет… Если есть кому и для кого, то можно и сказать. Но для начала надо разобраться во всём. Это очень сложно, потому что по информации масс-медиа трудно судить о реальной ситуации. Здесь нужно видеть своими глазами либо общаться с людьми, которые ни в чём не заинтересованы, которые могут анализировать это сами.

– Расскажите, пожалуйста, о своих пристрастиях, хобби.
– Я лучше расскажу про то, что я практикую дзэн-буддизм. Вот. Это для меня не пристрастие, а жизненный путь, позиция. Дзэн меня очень сильно питает. Это помогло мне избавиться от вредных привычек, вообще от лишнего и как бы основное направление мне в жизни дало. Это даже нельзя назвать увлечением, это больше чем что бы то ни было. Вот. А насчёт каких-то увлечений… Ну, я играл в баскетбол. Так, не скажу, чтобы серьезно.

– А в принципе свободное время как проводите?
– Свободное время… Путешествовать люблю всегда. Независимо от того, на гастроли ездить или куда-то отдыхать. Очень люблю. Возможно, это самый правильный образ жизни – кочевой…

– Вы много где выступали. А есть ли какое-то необычное место, где бы вам очень хотелось выступить?
– Я еще не был в очень многих странах мира. Я очень хочу поехать и в Англию, и в Японию, в Новую Зеландию и так далее. Хочется с концертами поездить. Правда, очень интересно. Хотелось бы сделать это вообще worldwide… Было бы здорово. Уверен, что у нас получится. Поездить больше по миру, поиграть, посмотреть. Такой образ жизни мне очень подходит и очень нравится.

– Западу Восток предпочитаете?
– Абсолютно нет. Мне не важно. Я не ищу знания, религию где-то в дальних краях, я нашел её у себя в городе. Хотя она имеет корни очень древние: пришла вначале из Индии в Китай, потом из Китая распространялась дальше. Я занимаюсь дзэн-буддизмом, но для этого не обязательно ехать куда-то в Индию, чтобы получить знания, чтобы найти учителя. Сейчас учителя живут по всему миру, их очень много. Даже, пожалуй, сложнее найти настоящего учителя где-то в Индии, потому что там очень много шарлатанов. Множество людей в поисках дзэн-буддизма едут туда, а там их разводят. Хотя человек, который ищет духовности, он найдет это в любой традиции. Не важно, в христианстве, в буддизме, ещё в чём-то.

– Ваша жизнь сильно изменилась под влиянием дзэн-буддизма? Может быть, пристрастия в еде изменились? Правильно питаться стали?
– Ну, скажем, на этом не делается основной акцент. Внешних каких-то таких отречений, явных запретов в общем-то нет, чтобы отказываться от какой-либо еды. Просто человек сам чувствует, что ему мешает, а что помогает. И исходя из этого он выбирает, идти ему направо, налево или стоять на месте.

– Как вы относитесь к спорту? К футболу, в частности. Сейчас заканчиваются отборочные матчи чемпионата мира-2010. Вы болеете?
– Я даже не знаю об этом ничего, правда. У меня нет времени на футбол, я не увлекаюсь футболом. Люблю баскетбол больше, но и на баскетбол нет времени. Честно говоря, мне вообще всё это не близко. Я смотрел несколько раз футбол, им можно увлечься, но нет на это времени.

– А искусство? Помимо музыки, в каком из видов искусства хотелось бы себя проявить?
– Искусство меня интересует в любом виде. Что бы это ни было, вообще не важно. Кино, живопись… Может быть, на кино у меня мало времени, я редко что-либо смотрю, но у меня есть друзья – большие любители кино. Вот они периодически и дают мне посмотреть что-то классное. Книги – тоже редко. Я больше сейчас читаю литературу, которая меня направляет. Это специфические буддистские вещи, написанные просветленными мастерами. В основном это не художественная литература, а источники мудрости. Для меня это как подпитка какая-то.
Что касается живописи, то я ее очень люблю. Если я где-то в Европе, в Москве или в Киеве – не важно, то я стараюсь зайти в музей. Зимой был в одном из киевских музеев, где представлено классическое искусство. Очень впечатлили работы нескольких неизвестных художников XIX века.
А современное искусство иногда старается слишком уж удивить. Мало сути, очень много формы, поиск новых сочетаний, очень броско, ярко, всё бросается в глаза. На первый взгляд – интересно, но потом не находишь в этом глубины, и поэтому очень быстро идёт отторжение. Хотя, конечно же, есть исключения. Например, в Харькове есть очень классные художники. Есть такой Костя Зоркин. Абсолютно неизвестный парень, который, правда, не пытается ничего сделать, чтобы быть известным, но при этом очень мощные вещи делает. У меня есть много друзей-художников в Харькове.
Я был в Москве на Винзаводе – очень прикольная штука. Само помещение, как всё оборудовано. Но при этом интересного очень мало. То есть всё, что сейчас делается, это всё какой-то дизайн – что-то очень свободное, экспрессивное. Но когда нет глубины и человек не пытался ничего конкретного этим сказать – выглядит это довольно скучным.

– В России 2009 год объявлен годом молодежи. Что вы думаете о современной молодежи вообще? Как оцениваете её?
– Мне кажется, молодежь – это самые открытые люди, самые доверчивые. Люди, которые еще не поросли таким толстым панцирем, способны что-либо воспринимать. Это как бы положительная сторона. Но поскольку существуют масс-медиа, реклама и очень многие вещи, которые засоряют мозг, то людям тяжело найти что-то настоящее внутри. Потому что они слишком гоняются за чем-то внешним. Вот. И навязываются такие ложные ценности, как потребительское общество и всё прочее, что мы видим. Я предлагаю отказаться от телевизора. Я давно так сделал: не смотрю телевизор вообще, и у меня нет телевизора уже на протяжении трёх или четырех лет. И не слушаю радиостанции. Пользуюсь интернетом, выбираю то, что мне нужно, что интересно. Мне кажется, основная проблема именно в том, что очень много информации. Молодые люди воспринимают всё, что им дают, и им сложно выбрать, что именно им нужно. Им непонятно. Так всегда, наверное, было, но сейчас такое особое время, когда информации ну слишком много. Слишком много навязчивой, агрессивной рекламы, которая лезет в голову. И вот эти западные ценности, которые сейчас пришли, – они в общем-то не несут ничего хорошего.

– И что с этим делать?
– Я делаю, что могу. У меня есть свой взгляд на вещи, я его выражаю в своих песнях. Кому интересно, те приходят и воспринимают это. Повлиять глобально на ситуацию я не в силах. Но люди, которые приходят на концерты, я надеюсь, они что-то для себя выносят и о чем-то задумываются. Может, кто-то что-то меняет в своей жизни. Это очень важно для меня. В этом я вижу свою миссию. Но при этом не хочу быть каким-то навязчивым, проповедовать что-то, не хочу религию в чистом виде людям давать. Сам я не тяну на учителя. Я, конечно, что-то понимаю, но кому-то ещё передать не могу. Вот. Я всё-таки вижу смысл делать для людей позитивную музыку, которая бы, не знаю, раскрывала… Хотя по нашему первому альбому так не скажешь… (Смеётся.) Но я надеюсь, что второй альбом будет больше понятен людям. Ну, посмотрим.

– Как вам наш город?
– Да хороший город. Конечно, сложно понять – я прогулялся полчаса всего, был в кофейне... Но мы ездили в прошлом на Енисей. Невероятно красиво, река мощная, очень сильные места здесь, в Сибири, хороший воздух относительно. И природа здесь невероятная. Я бы с удовольствием поехал, побродил где-нибудь, но, к сожалению, нет на это времени. И ещё очень красивые женщины здесь. Правда.

– Чего ждете от концерта?
– Ничего никогда не жду. Но мы постараемся сделать всё, что в наших силах. А чего ждать-то? Как будет, так будет...


Ольга ИВАНОВА
источник: konkurent-krsk.ru


Все Публикации →